Эксклюзивное интервью генерального продюсера компании ICI Баркана М.Д. информационно-аналитическому электронному изданию о производстве и дистрибуции аудиовизуального контента "Content Report"

Вы занимаете должность генерального продюсера компании Intra Communications более полугода, что Вы изменили в дистрибуционном и производственном направлениях компании?

За дистрибуцию в компании отвечает отдельное подразделение, я же отвечаю за производство и за творческую составляющую наших проектов. Говорить о каких-то радикальных изменениях я бы сейчас не стал, поскольку компания как производила, так и производит телевизионные сериалы разного формата 0т 4 до 16 серий. У «Интры» на рынке устойчивая репутация, ведь она занимается продакшном больше 12 лет. За эти годы были безусловные успехи на всех каналах: российских, украинских, казахских, где наш продукт получал очень хорошие доли. Другое дело, что история любой компании циклична. Понятно, что в какой-то момент необходима новая кровь, новые взгляды, новые подходы. Собственно говоря, задачи, которые передо мной стоят это: поиск новых авторов, новых режиссеров, новых операторов, художников. Потому что хотя за эти годы рынок и вырос, стал разнообразнее, обширнее, ему по-прежнему не хватает новых лиц, тем, сюжетов, новых трактовок, если хотите. Поскольку я по образованию режиссер и много лет как режиссер работал, то можно предположить, что акционеры компании решили попробовать более «творческий», что ли подход к продюсированию. Соответственно, мои «представления о прекрасном»  отчасти и будут воплощаться в новых проектах.

О каких проектах Вы говорите?

Сейчас мы запустили вместе с FILM.UA 12-серийный сериал «Дорога в пустоту» по сценарию Игоря Агеева. Это наш постоянный автор, на мой взгляд, один из самых лучших драматургов на постсоветском пространстве.  Крепкая, глубокая и интересная история, снимается она сейчас в Украине, в конце августа часть съемок прошла в Петербурге. Нам нравится группа, которую собрали продюсеры FILM.UA, великолепный кастинг, нас обнадеживает материал, который приходит, и в общем, есть надежда на то, что будет очень сильный сериал.  Не секрет, что в последние годы планка качества в сериальном производстве несколько съехала. Это, конечно, в первую очередь, было связано с экономическим кризисом, с отсутствием у каналов возможности платить адекватные деньги. Но при этом запросы актеров не упали, профессионалы не подешевели, то есть то, из чего складывается производственный бюджет, кардинально ужать не удавалось. А платили каналы  за продукт гораздо меньше. Поэтому многие продакшн-компании пошли по пути упрощения: упрощения сценарного, упрощения режиссерского, операторского. Мы, собственно, все это видим на экране - такой компромисс между ценой и качеством. Мы, естественно, тоже снимаем в рамках обозначенного бюджета, при этом пытаемся искать такие технологические и творческие подходы, которые позволяют сделать картинку разнообразней, монтаж небанальным, ищем новые нераскрученные имена - актеров, которые может быть пока стоят не так дорого, но зато великолепно справляются с ролью.  На мой взгляд, по тому, что мы видим в начале работы над «Дорогой в пустоту», этот подход себя оправдывает.  И, если даст Бог все будет хорошо, к концу осени мы будем иметь хороший сериал. Мне кажется, этот проект должен довольно сильно повлиять на рынок, это серьезная работа, глубокая работа, и при этом понятная и доступная, как и все, что пишет Агеев.

Еще есть новые проекты?

В конце августа мы запустили 20-серийный проект для канала РЕН ТВ. Попытаемся представить "нового героя".  Потому что подавляющее большинство каналов и соответственно производителей озабочены сегодня поиском этого персонажа. Кто он? Как он выглядит? Как себя ведет в той или иной ситуации? Ведь из старых героев выжали все, что можно, ничего нового на этой поляне нет. То, что новый герой способен взорвать рынок можно наблюдать на примере такого сериала,  как «Глухарь». Это все-таки уже не какие-то абстрактные "менты", непонятно чем мотивированные, которые почему –то за небольшую зарплату носятся с пистолетами и спасают трудящихся, на вопрос почему они это делают - авторы отвечают: "а потому что"!  И вот появляется «Глухарь". Нельзя сказать, что именно такие милиционеры работают в отделениях по всей России, конечно, он смягчен, но он хотя бы больше похож на то, что мы видим каждый день, он ближе народу, узнаваемей. Про него не спросишь: "А зачем?" Вот и  мы в таком же ключе пытаемся сделать новый детективный проект про группу спецназа небольшого провинциального города.  Мы много сил прилагаем к тому, чтобы сделать людей "живыми" - не картонными фанерными персонажами, не масками. Мы долго работали над сценарием, удалось придумать внятную, мотивированную, крепкую историю взаимоотношений внутри этой группы: дружбы - вражды, любовного треугольника, противостояния с конкретным, а не абстрактным злом. Ведь при всей детективной составляющей - драках, погонях, хитроумных комбинациях - в основе простая человеческая история, в которой действуют живые люди. Это второй проект, сценарий которого в мою бытность продюсером компании мы довели до продакшна.

Как называется этот второй проект?

Он называется «Белые волки». У нас есть интересный военный проект. Мы сейчас ведем по нему переговоры. Если все сложится, то это будет трехсторонний проект: российско-украинско-казахский, на который мы возлагаем большие надежды, потому что это потенциальный хит, на мой взгляд.  Это проект о войне, какой ее никогда не показывали - и коллизия необычная, и сюжет головокружительный и герой, в которого я просто влюблен. Это тоже поиски "нового" героя. Есть еще несколько новых проектов, которые сейчас находятся в стадии написания сценария. Мне кажется, что зритель вполне способен воспринимать более сложные, чем сегодняшние сериальные конструкции, если они изложены доступным и понятным языком. Ведь по большому счету зритель  хочет сопереживать, и желательно, чтобы те герои, которым он сопереживает, они все-таки отражали всю палитру чувств, а не: «она несчастная девочка, приехавшая из провинции, устроилась горничной к олигарху, забеременела от него, украла кольцо, села в тюрьму, он ее вытащил, они полюбили друг друга. Она однозначно хорошая, он – подлец, но в конце становится хорошим». Мне очень нравится в американских сериалах – настоящих, больших (таких, как "Прослушка") – что там нет черного и белого. Там всегда есть полутона: в один момент герой может быть последним подлецом и вызывать отторжение (но нам обязательно объяснят, почему он так поступил), а в следующей серии он может проявить какие-то чудеса благородства. Мы в жизни ведь все такие. Но наши продюсеры и каналы, как огня боятся многополярного мира - только: хороший - плохой, герой - подлец.  Зритель иначе не поймет, - говорят они.  Ничего - Глухаря понял. Обаятельный пройдоха - мент, ни хороший - ни плохой оказался вполне доступным. Мне кажется, что поиски героя именно в направлении психологической достоверности, мотивированности, обусловленности предлагаемыми обстоятельствами нашего времени  достаточно продуктивны.

Ваш коллега, Сергей Каратаев, считает, что «создавать прокатное кино, не имея такого ресурса, как, например, «Первый канал»,- большой риск». Что Вы думаете по этому поводу и планируете ли Вы изменить направление собственного производства от сериалов к полнометражным проектам?

Я солидарен с президентом нашей компании Сергеем Каратаевым. У нас были попытки создания полнометражных картин, в большей степени, фестивальных. И, безусловно, в России (не знаю, как в Украине, но, подозреваю, все то же самое) – это невероятный риск. По целому ряду объективных и субъективных причин. Ведь подавляющее большинство отечественных фильмов, созданных независимыми компаниями, или даже поддерживаемыми государством компаниями, все-таки проваливались. Я не очень верю в эти соотношения бокс-офисы - бюджет, которые публикует журнал "Кинобизнес".  Особенно у тех картин, которые производились совместно с крупными российскими телеканалами. Потому что я не знаю: в объявленном бюджете этих картин учтена стоимость тотальной рекламы, которая крутится на федеральных каналах с утра до ночи. А если реклама учтена, то по каким расценкам? Если бы мы создали фильм, и  хотели бы, к примеру, рекламировать его  на канале «Россия» так же, как "Тарас Бульба" ,к примеру, рекламировался?  Я  думаю, что мы бы пять бюджетов своего фильма вложили в такую рекламную кампанию, и никогда в жизни бы не окупились. Но даже при этом подавляющее большинство разрекламированных фильмов не окупаются. Российская гильдия продюсеров имеет свои объяснения. Творцы - свои.  Хотя причины, о которых я слышал всегда один и те же : потому что до сих пор творятся непонятные вещи с электронным билетом, потому что грабительский процент берут прокатчики, не отвечая ни за что, не желая вообще ни с чем связываться. Русское кино для них такая головная боль, особенно если это не Первый канал сделал с Бекмамбетовым. Они сразу груснеют : «Ну что вы со своей картиной пришли, кто ее будет смотреть, а у нас залов наперечет, а реклама на "Первом" будет, а на "России"? Вот нам «Пиратов Карибского моря» «Дисней» заслал, реклама проплачена, постеры отпечатаны, только крути да бабки по карманам рассовывай, а это вот российское, да еще и не мейнстрим... - ну его". И вот это отношение, свинское отношение, на самом деле, к отечественному кино на постсоветском пространстве, которое, несмотря на все завывания правительства о том, что надо поддерживать кинематограф в России, оно и не дает отрасли развиваться. Бесконечно принимаются какие-то решения, делятся какие-то деньги в Госкино, на самом деле это все не имеет никакого отношения к кино, потому что система поддержки отечественного кино не ориентирована на поддержку молодых людей, на поддержку дебютов, на поиск новых имен. Потому что все, кто ротируется  бесконечно в этих так называемых российских премьерах прокатного кино давно всем известны. Мы этих ребят знаем наизусть, они провалили все, что можно, а им снова дают деньги, они снова снимают, и снова проваливают. Наперечет можно назвать тех, кого заботит проблема с новыми именами  - ну Сельянов, ну Васильев, ну Учитель - все... Но и они ходят с протянутой рукой. Соответственно можно предположить, что за этой ситуацией стоят некие совершенно другие, не кинематографические  интересы. Поэтому, возвращаясь к вопросу кинопроизводства… Понимаете, есть, конечно такие компании огромные, как «Централ Партнершип", которые могут рискнуть. А компании среднего звена – такие, как мы – для нас это серьезные деньги. Вложить где-то около $2 млн.(нижний предел полнометражного кино сегодня), конечно, можно. С другой стороны эти деньги, легко потерять, и это затормозит наш следующий проект. Ситуация с прокатом мутная, мы себя "своими" на этом рынке не чувствуем, поэтому пока увы...  Мы не понимаем, лотерея это или жульничество.

А в чем, по-Вашему, жульничество заключается?

Скажем так, приходят какие-то люди к каким-то олигархам и говорят: «Давайте мы вашу любовницу снимем в какой-нибудь роли, ну что вам $2 млн. от Ваших нефтяных скважин». - «Ну давайте!». Бывают еще большие вруны, которые клянутся и божатся, что это окупится, что принесет прибыль. Заранее говорю – это вранье. Никто не может в России спрогнозировать успех отечественного фильма. Это лотерея: 1 шанс из 100. А потом за ними бегают какие-то люди, спрашивают, где это все обещанное, а они им: «Ну Вы же видите, какие мерзавцы в кинопрокате…». Это все такие непрозрачные, мутные, темные игры, что если мы и займемся каким-то одним полнометражным кино лет через пять, то это будет, скорее всего, что-то ориентированное на фестивали, что называется «для успокоения души». Заниматься этим серьезно, при тех масштабах, что есть у компании, при той ситуации, что сегодня сложилась в кинопрокате, на мой взгляд, абсурдно. Приведу один пример: В июле я вместе с выдающимся режиссером Александром Сокуровым занимался организацией  молодежного киногорода «Метрополис» в рамках 2-го Международного Петербургского кинофорума. Мы собрали со всего СНГ (11 стран у нас было) 200 человек. Молодых непрофессиональных независимых режиссеров. Это те, кто за свои деньги снимает с друзьями и приятелями кино,  а потом выкладывает его на интернет-сервисах типа YouTube, Vimeo и т.д. Мы очень долго искали этих ребят, получили 500 работ, профессиональные отборщики фестивалей выбрали из них 150 проектов, и к нам приехали 200 человек. Мы в этот киногород  привезли лучших специалистов в области независимого кино, из России, из-за рубежа: Авдотья  Смирнова читала ежедневно мастер-класс по сценарному мастерству, Саша  Расторгуев – один из лучших арт-хаусных российских молодых режиссеров – работал, соответственно с режиссерами, Федор Лясс с операторами.  Были ежедневные шоу-румы  от Sony, Apple, Panasonic, Canon, приезжали западные люди, привозили новые спецразработки в области техники бюджетного сегмента. Михаил Ямпольский специально приехал из Нью-Йорка на мастер-класс,  Юрий Цивьян читал лекции, Эдуард Артемьев говорил с молодыми режиссерами о работе в кино с композитором и так далее. Неделя была бесконечной плотной работы. На это дало деньги Петербургское правительство. Когда же мы обратились в Госкино и в Фонд кино, они нам не дали ни копейки. Зачем нам эти молодые режиссеры. Даже Сокуровского веса не хватило объяснить чиновникам, что вот это и есть будущее российского и «СНГшного» кино. Было сказано:  Вам это надо - вы это и проводите. По моему понятно, как вообще у нас к кино относятся. Хотя большие начальники, от которых зависит распределение бюджетов периодически и говорят: «Да как же это, мы даем деньги, вы снимаете патриотическое кино, а нам говорят, что оно в прокате проваливается?». Да потому и проваливается в прокате, что снимаете патриотическое кино так, как будто продолжаете его снимать в Советском Союзе. И думаете, что в зале сидит аудитория, которая прошла лучшую в мире школу политического просвещения – октябрята – пионеры - комсомольцы. А нужны новые режиссеры. Которые про войну говорят  тем языком, который понятен также и людям, сидящим в кинотеатре. Не только самим режиссерам, потому что как ни крути, а аудитория кино – это 14-24, 14-26. И все завывания: «Как же так, они не знают, что такое Брестская крепость»… Ну не знают они! Так расскажите им сначала в кино, что такое Брестская крепость, кто с кем воюет, почему и за что, грубо говоря -  в чем сыр-бор, а потом историю свою личную выстраданную поведайте. Почему-то Спилбергу  не лень в «Спасении рядового Райана» подробно объяснить, что такое «день Д», а у нас подразумевают: «Как это так вы не знаете, что такое Брестская крепость? Ну вы вообще обалдели». «Да, мы не знаем», говорят молодые люди - встают и уходят из кинозала. Потому что это задача режиссера удержать их у экрана.  Потому и проваливаются. И вопросы чиновников распределяющих кинобюджеты  - риторические. Я не думаю, что в ближайшее время что-то изменится в российском кино в принципе. Хотя, безусловно, нас большое кино  интересует, у нас есть сценарии, которые мы с удовольствием бы экранизировали, есть коллеги, с которыми хотелось бы поработать. Но мы отлично понимаем, что это деньги, выброшенные на ветер, что мы их никогда в жизни не вернем. И государство нам в этом смысле не поможет, потому что мы не входим в число тех 8 компаний, которые определены государством как лучшие. Их фильмы, конечно, не окупаются в прокате, но они лучшие.  Мне вот просто интересно, пройдет 2-3 года, когда должна пойти отдача от госсубсидий, в виде прибыльных фильмов. Вот как они отчитаются за то, что они потратили? Но я больше чем уверен, им еще раз дадут.

Как Вы считаете, есть ли у российского прокатного кино шанс конкурировать с европейскими, американскими прокатными фильмами? Почему?

Смотря где? На Западе - практически нереально. Отдельные фильмы, может быть, но как кинематограф... вряд ли. В России? С европейским - да, в российском прокате идет не так много европейского кино. С американским - пока нет. Российское прокатное кино, за редким исключением, питается ремейками, которые даже стыдно сравнивать с оригиналами или пошлейшими комедиями. Когда мы видели в кино хотя бы на сотне экране  серьезную российскую драму (последняя, наверное, была "Двенадцать" Михалкова)? Дальше начинается трэш.  Я даже не хочу говорить об этих нашумевших, всем известных переделках. Это с одной стороны.  С другой стороны, наш кинематограф все время пытается играть на голливудской поляне. Я  считаю, что мы эту игру проиграли Голливуду в 1976 году, когда вышли «Звездные войны». Все, с этого момента на поле спецэффектов нам делать было нечего. Мы технологически отстали навсегда. Сильная сторона советского кино заключалась в совершенно других вещах: она заключалась в режиссуре, в глубочайшей психологической проработке образов, у нас были великолепные сценаристы, у нас были большие актеры - актерская школа одна из лучших в мире. Достаточно сказать, что  весь звездный состав Голливуда от Мэрлин Монро, до Аль Пачино  учился по российской актерской системе, по Михаилу Чехову.  У нас были великие операторы . Вот наши сильные стороны. Я никоим образом не умаляю достижения американского кино в этой же области, потому что фильмы «Крамер против Крамера», "Кто боится Вирджинии Вульф", "Крестный отец" такие "ненавороченные", без спецэффектов фильмы, тот же «Запах женщины», «Таксист» - это безусловные шедевры психологического кино. Спорить с этим бессмысленно. Безусловно, есть разница ментальностей. Допустим, нам ближе «Калина красная», чем «Таксист». И телевизор это показывает - русский продукт почти  всегда набирает долю больше чем иностранный. "Армагеддон" на "Первом" запросто может проиграть какой - нибудь незатейливой сопливой мелодраме из жизни лимитчицы покоряющей сердце олигарха на "России". Потому что телевизор смотрят женщины "кому за 40" - не по возрасту, по ментальности.  Но все меняется, как только эти же фильмы окажутся в кинотеатре. Сменится аудитория - и все встанет на свои места. Более молодой аудитории нужно зрелище. А  экран телевизора – это не кино. Там не разглядишь всех прелестей изображения, эффекты не так "эффектны" и звук, не столь впечатляющий. А вот сопли, слезы, страдания бедной девочки, ее незатейливая история вполне телевизором передается.  Конечно кино, настоящее кино – это искусство, которое надо смотреть на большом экране. Его бессмысленно смотреть на экране телевизора или компьютера. И надо отдавать себе отчет, что в кино молодой человек идет в первую очередь за зрелищем, его даже история не столько интересует. В этом смысле – в смысле зрелища – мы Америке не можем противопоставить ничего. Тупик?  Не совсем! Что мы можем противопоставить американскому кино? Это мелодрамы, комедии, драмы, высокие трагедии… Но тех кто их создаст надо искать, воспитывать, помогать им. Мы пока в основном говорим о шедеврах прошлого. Допустим, такой фильм как «Восхождение» Ларисы Шепитько до сих пор у аудитории вызывает слезы. Я не так давно был на ретроспективе Ларисы Шепитько, был полный зал и люди рыдали. И молодые люди рыдали, увидев в первый раз – выросло новое поколение, которое не знает этого фильма. И то же было на ретроспективе Рязанова, когда зал смеялся и плакал на "Вокзале для двоих". Да что говорить -  у нас было великое кино. Кино, которое было частью великой  советской  культуры. Говоря "советской", я подразумеваю многонациональной. Фильмы Юрия Ильенко – великие фильмы – «Белая птица с черной отметиной» - один из шедевров мирового кино, в любом учебнике кинорежиссуры его подробно разбирают. Но это другое кино. Юрий Ильенко не снимал «Армагеддон» и не снимет «Трансформеров». Я ничего против Трансформеров не имею. Тоже хорошее кино. И оно по праву идет в кинотеатрах, собирая кассу. Плохо, что Ильенко не идет и  Хлебников и Попогребский и Расторгуев... Перспектива нашего кино, на мой взгляд, лежит именно в плоскости возврата. Но не тупого, примитивного пересъема с элементами осовременивания шедевров советского кинематографа. Я говорю о  неком культурологическом возврате к истокам. К пониманию, ЧТО есть сильные стороны нашего кинематографа. Они неотделимы от сильных сторон  российской, украинской, белорусской, казахской, грузинской, литовской и т.д. культур. Это, прежде всего, мощная литературная основа. Это колорит национальной живописи и музыки. Это интернациональность, если хотите. Гоголь – украинский и русский писатель, Шевченко – украинский и русский – потому что жил в Петербурге и столица империи оказала на него безусловное воздействие. Это изобразительно искусство, начиная от передвижников и заканчивая работами русского авангарда. В нем нашлось место всем. И русскому Илье Репину, родившемуся в Украине, творившему в Петербурге и умершему в Финляндии  и витебскому еврею Марку Шагалу, кончившему свои дни на  Лазурном берегу.  Это музыка. Глазунова, Римского-Корсакова, Чайковского, Шостаковича. Того же  Скрябина, который, как мне кажется, изменил представление  мира о том, как можно писать музыку и что есть музыка. Возвращение к базовым ценностям и осознание что мы наследники великой культуры, а не ее могильщики, отношение к кинематографу, как к искусству – потому что это, прежде всего искусство, а не конвейер по зарабатыванию денег.  И, на мой взгляд, вот в этой плоскости, у  нас есть шансы. Вернется искусство, глядишь и конвейер наладим.

Как Вы думаете, какие российские и украинские проекты по жанру и тематике интересны зрителю? Наблюдается ли такая тенденция с зарубежными проектами?

Зарубежный сериальный  продукт идет довольно вяло. Существуют какие-то феномены, я знаю. Вот, например, в Казахстане почему-то очень хорошо идут турецкие сериалы. Для меня загадка. Казахи говорят, что это ментальная вещь.  Я, правда, пытался разобраться, смотрел турецкие сериалы, на мой взгляд, они ничем не отличаются от латиноамериканских. А когда стал расспрашивать казахов, что в них такого: те же «Феррари», те же девки красивые, те же клубы. Они говорят: «Ты не понимаешь. Вот в мексиканском сериале девушка пришла к своему папе и сказала, что встретилась на вечеринке с Хосе, давай завтра посидим в ресторане, ты с ним познакомишься. А в турецком сериале дочка никогда не придет к папе, она придет к маме. И скажет, что у нее есть молодой человек, и начнет мямлить: я пока не знаю, это такое робкое чувство, может ты поговоришь с папой, и если вы согласитесь, то, может быть, он в воскресенье к нам придет на полчасика…». Оказывается, вот такие ментальные вещи в Казахстане играют. Я их совершенно не улавливаю. Что касается американского сериального  продукта - мне жаль. Блестящие американские сериалы (я считаю, что «Белые воротнички» - абсолютный шедевр, но идет в ночи с долей  9 на «Первом канале») безусловно уступают в плане зрительского интереса отечественным поделкам. Это печальный показатель. Потому что настоящее высокое сериальное искусство не востребовано в России. Бум прошел в свое время – Твин Пикс, «Х-файлы», последний  Lost («Остаться в живых») - по-моему, этим проектам удалось взорвать рынок. И то, последние сезоны в ночи шли. Вот сложно нашей "целевой аудитории" , видимо, это воспринимать. Я не знаю, в чем дело. Честнее  сказать, что сами годами воспитывали зрителя всяким примитивным барахлом, вот теперь и пожинайте плоды. Но это так. Латиноамериканские сериалы, причем очень хорошие - там умеют снимать - почти вообще исчезли из эфира. Ну появляется какая-то экзотика: Китай, Корея, которые делают шикарные, очень красивые сериалы. На СНГшных просторах я знаю, что очень хорошо в Армении, Грузии идут, в Казахстане. В России – нет. Я знаю, что какие-то региональные каналы на Дальнем Востоке показывают. Хотя сериалы потрясающие. По красоте невероятные. Работа художника -постановщика – залюбуешься. И серьезные ребята из школы Ким Ки Дука снимают. Никто этого смотреть особенно не хочет в России. А вот приехала из Шепетовки, забеременела от олигарха, села в тюрьму… - это наше.

Это такая у нас ментальность?

Это скверно. Прав был Пушкин:  "мы ленивы и нелюбопытны», это убогая ментальность. Потому что она раскладывается на примитивные составляющие и требует такого же примитивного искусства. Это те вопросы, которые периодически, я думаю, поднимают и в Украине, и в России высокие начальники. Сотрясают трибуны  воплями: «Куда  же мы катимся?!». Но собственно мы туда и катимся, куда направили. Есть такая очень хорошая история. Отчасти апокрифическая. Я ее очень люблю и иногда рассказываю студентам. Когда в свое время ответственный секретарь Союза Писателей Поликарпов  пожаловался Сталину на всяческие безобразия, которые творят некоторые писатели -аморалка, пьянки, склоки.  Сталин ответил: «В настоящий момент, товарищ Поликарпов, мы не можем предоставить вам других писателей». Я студентам, на их сетования, что зритель смотрит всякую гадость, как подорванный,  всегда говорю: «Другого народа у нас для вас нет». К сожалению, это так. Это печально, но что делать? Поборники культуры говорят: Ну есть 3-3,5 %, которые читают книги, ходят в музеи, слушают музыку хорошую. Проблема-то в том, что нужно опереться на эти 3,5% и подтягивать остальных к ним, а у нас пытаются эти 3,5% оболванить до всей остальной массы. Звучит красиво. Жаль что за уши никого не заставишь любить книги Марселя Пруста и понимать музыку Шёнберга. Конечно, мы, как производители, и каналы, как вещатели, вносим посильную лепту в оболванивание населения. Я не знаю, кто в этом виноват, продюсер может всегда сказать: что канал заказывает, то мы и делаем. И правда: есть спрос – мы предлагаем. Потому что, если  ты принесешь сложное, глубокое произведение даже на уровне сценария будь готов к тому, что  первая попавшаяся девочка на канале – чья-то любовница, которая работает редактором в каком-то подразделении отвечающем за сериалы, скажет: «Да вы обалдели! Я дальше третьей страницы не двинулась. Можно обороты как-то попроще?». Конечно мы в каком-то  смысле заложники. А каналы говорят, что они заложники рейтингов и рекламодателей. И никто не виноват. И в результате виноват народ. Помните Феофан Грек в «Рублеве» Тарковского спрашивает: «Скажи, Андрей, темен народ, али не темен? Темен! А кто виноват?» Вот именно по этим причинам хороший западный продукт оказался невостребованным на просторах Родины. Я с удовольствием смотрю «Белые воротнички», но когда я утром получаю рейтинги Гэллапа и смотрю долю, понимаю, что я страшно далек от народа и сериал от него тоже.

Есть ли у вас в планах заниматься производством документального, анимационного кино?

Анимацией точно нет. Это все-таки специальная история. Документальное – да. Мы, так или иначе, в содружестве с украинскими компаниями производили документальное кино. Лет пять тому назад каналы очень хотели историческую документалку. И ее можно было бесконечно штамповать, потому что белых пятен в нашей истории полно, и к одному пятну можно 10 фильмов с разными версиями сделать. И мы грешили этим, какие-то производили фильмы. Сейчас такое кино постепенно уходит, наверное, людей перекормили окончательно всеми этими псевдоисторическими глупостями. Сегодня на каналах оказалась востребованной так называемая  «актуальная документалистика».  Она требует набора исполнителей весьма специфического толка. Это ни в коем случае не BBC и не Discovery. Это такая российская  «актуальная документалистика» в общем-то желтого оттенка. Какую гадость мы едим, какую отраву пьем, как и чем нас всех медленно убивают, разводят на деньги, заражают с помощью молока, душат плесенью. Много лет проработав в телекомпании «ВИД», снимая  и наблюдая, как снимаются настоящие документальные фильмы, мне, в принципе, понятно, что делать подобный "желтый"  продукт не так уж сложно. Деградировать всегда проще.  Если закажут - почему нет? Скажет канал: «Ребята, вы хорошо снимаете, и мы хотим, чтобы вы нам сделали линейку или цикл». Без вопросов. Конечно, мы ее сделаем. Найдем хороших людей, и это будет не стыдно и не по-дурацки. Но по доброй воле, как - то ... Мы делали  несколько фильмов для зарубежных компаний, когда нужен был партнер с российской стороны. Это было серьезное большое документальное кино.  Но в целом между телевизионным документальным кино  и настоящей документалистикой дистанция огромного размера. Настоящая документалисика – это работы Подниекса, Солдатенкова, Голдовской, я уж не говорю о классиках Вертове ,Шуб или Кармене. А вот все это: «Был ли Троцкий вампиром?» или «Сколько у Ленина внебрачных детей?» - это никакого отношения к документальному кино не имеет. Ведь как такие фильмы снимаются? Ну снял 10 интервью с историками, половина из которых – не историки, а шарлатаны, набрал хроники, которую все уже наизусть знают, какой-то видеоряд поснимал, на него закадровый текст безумный наложил – вот тебе и готовая документальная картина. Я понимаю, что стыд категория внеэкономическая, но все же... В прошлом году я, как режиссер, сделал большую сложную картину «Урок истории», она делалась для Первого Петербургского кинофорума, в Берлине во время фестиваля премьера прошла с большим успехом, сейчас немцы попросили продолжение сделать. Картина о том, как нынешние 17-летние относятся к войне и блокаде, что они вообще об этом знают. Мы над ней работали полгода. На конвейер такие вещи не поставишь. На телевидении же речь идет не о документалистике, а о телевизионных программах, оформленных под документальные (еще очень модно со статистами разыграть нехитрые костюмированные пантомимы и назвать это модным словом "докудрама"). Компания может их производить, но сказать, что мы дико хотим этим заниматься не могу. Продолжением "Урока истории" будем заниматься обязательно, сейчас работает группа в Германии, собирает материал, но это все разовая акция. Я этими двумя фильмами занимаюсь потому, что они, превратившись в диптих, могут произвести совершенно иное впечатление, чем один фильм. Интересно увидеть и услышать, что дети России знают о войне, и как немецкие школьники к ней относятся. Сравнить эти взгляды. Меня потрясло отношение немецких детей (я видел черновые материалы): не в укор нам, мне их позиция ближе, понятней. Это все, безусловно, зиждется на железной воле государства, которое для себя раз и навсегда решило, что нацизм – чудовищное преступление, фашизм должен быть искоренен, это позор немецкого народа и немцы несут ответственность за то, что произошло. И это вкладывается в головы детям с малолетства.

Есть ли в компании недостаток кадров? Вас устраивают специалисты в сфере кинобизнеса?

Безусловное есть. Недостаток хороших продюсеров всегда есть во всех кинокомпаниях. Мы говорим не о штате, а о неком круге людей формирующемся вокруг компании. Есть 20-30 специалистов - их знает вся страна. Например, я считаю, что у нас великолепный дистрибуторский отдел. Игорь Федоров, который возглавляет его с самого основания, ребята, которых он подобрал и воспитал – это специалисты, которых сейчас по пальцам перечесть на всю Россию. Та же история с  продюсерами – вот не говорить о "высоком", не делиться творческими планами, а дело делать - таких мало. Хотелось бы конечно иметь людей, которым ты можешь поручить, и на 100% быть уверенным, что дело будет сделано качественно. Я думаю, что любая кинокомпания – будь то FILM.UA, или «Интра» , или такой гигант, как «Централ Партнершип» заинтересованы в профессионально безупречных людях. Сказать, что мы все укомплектованы гениями? Нет, мы зачастую идем на компромисс, зачастую ошибаемся, беря того или иного человека. Очень мало людей, которые этим делом болеют, которые разбираются в нем, думают в первую очередь о деле, а потом уже о деньгах, которые удастся заработать им лично. Пока увы... кого не спросишь - все великие. И все очень дорого стоят.  Хотя Спилбергов вокруг себя я не вижу. Майклов Беев или Джерри Брукхаймеров – тоже не наблюдается. Зато понтов выше крыши…

Как Вы считаете, какие тенденции развития сериального производства ожидаются в будущем в России, Украине, странах СНГ? Как изменится спрос на сериальный продукт? Сериалы какого формата и тематики станут востребованы в ближайшее время?

Я думаю, что изменения, которые коснутся сериального производства будут очень тесно связаны с перераспределением долей каналов. Это заметно уже сейчас, потому что ни у «Первого канала», ни у «России» нет таких долей, какие были 5 лет назад: 26-30%. Я думаю, что нас ждет тот же процесс, который прошел на американском телевидении. С большей доступностью кабельных, спутниковых каналов люди будут все-таки выбирать то, что они сами хотят смотреть. В этом смысле, если я прав, и доля устаканится в районе 12-14% у крупных телеканалов, а все остальное откусят нишевые, кабельные и т.д и т.п., то здесь перераспределение будет происходить в области большей тематической специализации сериального производства. Я знаю, что в Италии, к примеру, есть один кабельный канал, который рассказывает об истории Италии через историю мафии. Вот такая у них узкая ниша. И понятно, какие сериалы они заказывают. У меня ощущение, что на этом рынке гораздо активней начнут играть небольшие телеканалы, я думаю, что, как это ни парадоксально, будут сокращаться  бюджеты, потому что у этих каналов нет больших финансовых возможностей. Да и у больших каналов при отсутствии высоких долей не будет желания «гулять по буфету». Это спровоцирует некие технологические изменения в производстве сериалов, появятся новые подходы. Скорей всего, они придут с Запада – технологические, не смысловые. Может быть снова станет популярным мыльное производство, и тогда  мы доживем до мексиканского варианта: там очень жестко следит компания и пиар-отдел за реакцией зрителей на идущий в эфире сериал, и оперативно меняет сюжет, героев, фабулу: допустим эта героиня проваливается, значит в сценарии ее отодвигают подальше, девочка - служанка понравилась зрителю - развиваем ее линию, выводим на первый план. Такая интерактивность что ли... Мне кажется, что гораздо больше будет уделяться внимания исследованию общественного мнения в процессе демонстрации сериала.

Спадет ли популярность сериалов вообще?

Сложно сказать. Думаю: нет. Раз за 60 лет ничего не поменялось. Я просто не вижу предпосылок. Сериал, по сути, это возможность подробно увидеть некую историю, не упуская никаких деталей. Это телевизионный  жанр - а жанр вряд ли может умереть. Нет, я думаю, что просто он будет видоизменяться. Что-то добавится, что-то уберется. Думаю, что когда-нибудь зритель сможет выбирать, чьими глазами он хочет это видеть, переключать камеру. Поскольку сериал в идеале, есть более или менее талантливое изложение повседневной жизни,  я думаю, что пока люди смотрят телевизор, ничего с ним не случится.

Вертикальный сериал. Может ли он конкурировать с линейным? В чем специфика вертикального сериала?

Вертикальное программирование сериалов – это, насколько я  знаю, американский принцип. Они очень долго к этому шли. Я понимаю, что Вы спрашиваете об эксперименте Первого канала. Попытка, которую предпринял «Первый канал» и которая обернулась падением рейтингов, долей вызывает у меня чувство горечи. Я  с огромным уважением отношусь к этой попытке Константина Львовича. Понимаю чем он рисковал и рискует, это в общем мужественный поступок. Можно только приветствовать попытку  хоть что-то переделать на рынке, попытаться приучить зрителя к какому-то новому более качественному продукту. Я много слышал от коллег, что это попытка с негодными средствами. Не думаю. Идея, что каждый день зритель смотрит новый сериал, и серия идет раз в неделю, очень здравая: это позволяет каналу отчасти компенсировать уход аудитории с неудачного проекта.  Отчасти сегментировать аудиторию. Вот не пошел сериал, или пошел только для определенной категории, и получается, что другой аудитории в прайм-тайм уже нечего делать на канале. А так  в понедельник – детектив, во вторник – комедия, в среду – мелодрама. Логика в этом есть, более того, в Америке, насколько я помню существует еще и очень четкое разделение среди каналов по поводу ударных проектов: главный свой сериал FOX показывает, условно говоря, в четверг, АВС никогда не поставит на четверг свой главный проект. Такое джентльменское соглашение. Очень характерно для американцев - думаю, что у нас это невозможно. Эксперты считали,  что для строительства  вертикальной сетки, нужен очень высококачественный продукт. А если у тебя с одной стороны стоит сериал «Побег», с другой – «Банды», с третьей – «Гаражи» - ничего не получится. Дескать,  нельзя механически, обычный сериал, снятый под горизонтальною линейку, тупо поставить в линейку вертикальную. Потому что в каждой серии должна быть некая законченная история и т.д. Ну специалистов объяснить "почему не вышло" у нас всегда достаточно. Думаю здесь не все так просто. Я специально не интересовался вопросом, как американцы переходили с горизонтального на вертикальный программинг, но подозреваю, что это все внедрялось очень постепенно. Оставались горизонтальные проекты,  но потихоньку внедрялось вертикальное программирование: анализировали, как люди смотрят, что люди лучше смотрят, постепенно одно вытеснило другое. Это длительный процесс. Потому что вертикальное – это серьезное. Если в горизонтальном можно простить некие огрехи: 27-я серия хуже 26-й, но в 28-й наверстаем. Здесь же ты потеряешь зрителя – через  неделю он уже точно не вернется. Это все, наверное, нужно тщательно готовить. В России же эта извечная болезнь, которую еще Юрий Трифонов обозначил: нетерпение. Может быть нетерпение и сыграло  плохую шутку с «Первым каналом». Но в любом случае - уверен, эта история будет иметь продолжение. Эрнст не был бы Эрнстом, если так все это бросит. А пока, как говорил Вознесенский:  Он мечтал, закусив удила, свести Америку и Россию. За попытку – спасибо, но затея не удалась.

Есть проекты, которые Вы бы хотели реализовать?

Полно. Из тех, которые сейчас, я бы хотел сделать вот ту историю военную, о которой я говорил. Это художественный 4-х серийный сериал. Для России и СНГ – это новый взгляд на "героя в войне",  на человека войны.  Для мирового кино это проблема, которая существует уже 3-4 десятилетия, лучше всего о ней рассказали  японские режиссеры, в частности, Куросава. Мне кажется, это необычная история, которая привлечет зрителей. С другой стороны, моя личная режиссерская мечта – снять полнометражный фильм, который я очень давно с моими друзьями пишу, переписываю. Думаю, до него дело не скоро дойдет. Это абсолютно артхаусный проект, авторское кино, не претендующее на кассовые сборы. Это кино о том, что " талант " - вещь в себе, и зритель не способен адекватно воспринимать талант художника. Речь может идти  только об отблеске, слепке таланта. А талант – это некий хрустальный шар, который  только художника и греет и мучает. То, что Иосиф Бродский называл  «слепок с горестного дара». Есть готовые сценарии, которые мы будем запускать. Того же Агеева. Есть проекты, которые находятся в стадии написания сценария. Планов навалом. Есть достаточное количество идей для производства сериалов: новых, необычных, интересных. Время покажет - что из этих планов реализуется, а что так и останется мечтами.